Горе не бывает «правильным» или «неправильным». Но если его не проживать, оно не исчезает, а уходит внутрь и оттуда незаметно руководит жизнью.
Павел позвонил мне на одиннадцатый день после смерти отца. Говорил складно, по пунктам: оформил свидетельство, закрыл счета, договорился с нотариусом. Потом сбился. «Знаете, я вчера полчаса стоял в магазине перед полкой с его любимым чаем. Купил. Дома поставил в шкаф. Зачем — не понимаю».
Я — Наталья Морозова, психолог, специалист по EMDR-терапии. Если вы читаете этот текст через несколько дней или недель после потери, вы находитесь в одном из самых тяжёлых состояний, которые бывают у человека. Я хочу объяснить, что с вами происходит, чтобы вы перестали пугаться самого себя.
Острое горе: какие реакции считаются нормой, а какие требуют внимания специалиста
Первое, что я говорю людям: оцепенение — это не бесчувственность. Нервная система включает анестезию, потому что весь объём боли за один раз не вынесет никто. Поэтому можно разговаривать с родственниками, заполнять бумаги, даже шутить, а внутри ничего не чувствовать. Со стороны это выглядит как «он держится». Изнутри — как шок.
Ещё бывает злость. На врачей, на близких, на самого ушедшего: «почему не лечился», «почему уехал», «почему оставил меня одного». Злость в горе — это не предательство памяти. Это часть любви, которой теперь некуда идти.
Бывает и обратное: слёз нет совсем. Это тоже горе, просто выход ещё не нашёлся.
А ещё мозг продолжает жить по старой карте. Рука тянется набрать номер, в голове складывается фраза «надо рассказать ему», и только потом приходит понимание. Это не помешательство. Нейронные связи, которые годами говорили «этот человек есть», перестраиваются медленно.
Запись на бесплатную пробную 30-минутную сессию с Натальей Морозовой ТУТ
Как EMDR-терапия помогает пережить потерю и зачем она нужна, если горе — это нормально
Многие боятся идти к психологу в первые недели после смерти. Им кажется, что терапия должна «убрать боль», а убрать боль значит предать ушедшего. «Если мне станет легче, значит, он был мне не так дорог».
Это заблуждение. EMDR-терапия не отменяет горе и не стирает память. Она помогает психике переработать потерю так, чтобы воспоминание о человеке перестало приносить только острую, парализующую боль. Рядом с болью появляется другое: тепло, благодарность, память о живом, а не только о пустоте.
Горе, которое прошло через переработку, остаётся с вами. Вы по-прежнему любите и скучаете. Но вы можете дышать и смеяться без чувства вины.
Горе, которое не переработано, тоже остаётся. Только живёт оно в теле: в хронической усталости, в невозможности радоваться, в том, что спустя десять лет запах знакомого одеколона в толпе подкашивает ноги.
Запись на бесплатную пробную 30-минутную сессию с Натальей Морозовой ТУТ
Через сколько после потери можно прийти к психологу?
Правильного срока нет. Если чувствуете, что рядом нужен человек, который умеет быть с горем, не убегая от него, этого достаточно. Прийти можно через неделю, через год или через десять лет, когда поймёте, что всё это время несли боль в себе. Психолог не врач; при кризисных состояниях — 112.
Как проходит работа с острым горем?
Осторожно. В первые недели я не тороплюсь переходить к переработке тяжёлых воспоминаний. Сначала мы укрепляем опору: сон, тело, ощущение безопасности. Когда ресурса достаточно, переходим к воспоминаниям и снижаем их остроту, чтобы вы могли думать об ушедшем и не падать при этом.
Сейчас вы не обязаны быть сильным. Можно просто находиться в том, что есть, и знать, что существуют люди, которые умеют быть рядом с горем.
Запись на бесплатную пробную 30-минутную сессию с Натальей Морозовой ТУТ
Ещё больше полезного в Telegram-канале ТУТ